May 9th, 2020

Ёлки!

02.05.2020. Всех нас без жалости косит чума... Сказка о статусах.

- Никогда не любила сказку "Свинопас"! Ни сюжета, ни размаха.
- И очень зря. Андерсен все остальные сказки обработал, а эту - написал целиком. Другие сказки - его горшочки и трещотки, а эта - его соловей и его роза. Она - о судьбе самого Андерсена, который однажды захотел купить женщину, но не нашёл на это ресурсов - и на всю жизнь затаил обиду.
- То есть главный злодей - всегда сам сказочник, да? Но тогда в сказке не хватает злодейства. Всё мелковато: "кусты, постройки, хрюканье свиней, заросший сад, какая-то принцесса"...
- Попроси злодейства у Тикки, Враг мой: она досыплет.
- Каким же образом?
- Помнишь горшочек, который вызванивал колокольчиками песенку "Ах, мой милый Августин, / Всем нам хана!" Сказка - 1841 года, а песенка - времён эпидемии чумы в Вене 1678—1679 годов: "Всех нас без жалости / Косит чума!"
- Историю про волынщика Августина, который напился до бесчувствия и проснулся в яме с темлами умерших от чумы?
- Именно. Эта история явно создана после 1678 и не позже 1709 года: рассказчик, Йохан-Ульрих Мегерле, по хипповскому имени - Авраам, эксцентричный монах-августинец, c 1669 года числился главным проповедником Вены. В его обязанности входило придумывать и рассказывать такие утешительные истории, а во время чумы - в особенности!
- Если этой истории верить, пропойца Августин прожил после чумы ещё шесть лет - и помер 11 марта 1685 года, от вина же. От вина, а не от чумы!
- Вернёмся к горшочку. Проведём мысленный эксперимент: перенесём горшочек с чумной песенкой в Москву 1770 года, превратим его в часы Спасской башни Московского Кремля. Что будет дальше? Дальше в Москву с фронтов русско-турецкой войны придёт чума! Приедет с комфортом, в шерсти и шёлке, которые победители награбили у турков. Вступит в город под бой часов, будет убивать по тысяче людей в сутки.
- Какая чумовая песенка!
- А теперь вспомни фильм, где принц из маленькой страны (которая, однако, всё-таки отмечена на карте!) через много лет после собственной смерти приплывает на чужую землю в гробу с родной землёй и с полчищами крыс, которые приносят чуму в гостеприимный порт. После этого мы можем на той самой карте, где изображено маленькое княжество нашего принца, надписать крупными буквами: "Трансильвания, Валахия".
- Тогда Августин равен принцу-свинопасу равен Дракуле? Допустим. Но ты досыпал в сказку драматичности, а не драматизма. Драматизм - это когда герои перетягивают канат, а драматичность - это когда от перетягивания этого каната сейчас наступит хана не только героям, но и всем остальным! Драматизма нет: принцесса пассивна, она отвергает принца, а принц в ответ её обманывает; она не принимает решений по ходу действия. Драматичности тоже недостаточно, поскольку заражение чумой соседней державы не зависит от действий принцессы: принц-террорист мог бы послать императору чумной горшочек и венской почтой.
- Ошибаешься. Принцесса активна. Она сопоставляет дар жениха с его статусом. Она отвергает принца, потому что его даров для принца недостаточно. Она принимает свинопаса, потому что его даров для свинопаса достаточно. С принца можно и должно взять больше, со свинопаса больше взять нельзя. Принцессу изгоняют, она уходит со свинопасом. Уже после этого свинопас сообщает ей что он принц, и, по словам Андерсена, оставляет её на улице. Но мы же не верим словам влюблённого и обиженного Андерсена! Мы же понимаем, что принцесса повторно отвергает принца: дары, достаточные для свинопаса, по-прежнему не-достаточны для принца, а принцесса запрограмирована так, что её основная функция, "процесс оценки жениха", для неё важнее собственной судьбы и собственной жизни.
- Тогда при чём тут чума?
- Если бы принцесса приняла руку принца, оба умерли бы от чумы в его маленьком королевстве. Если бы император не прогнал принцессу, всё тоже обошлось бы малой кровью: зачумлённую принцессу просто сгноили бы в башне, не позволив заразе распространиться. У принцессы почти нет шансов заразить кого-нибудь, а у бездомной нищенки есть шанс заразить всю страну! В чумное время новый статус принцессы выше предыдущего.

Занавес.

O, du lieber Augustin,
Augustin, Augustin,
O, du lieber Augustin,
Alles ist hin!

Geld ist hin, Mäd’l ist hin,
Alles hin, Augustin.
O, du lieber Augustin,
Alles ist hin.

Rock ist weg, Stock ist weg,
Augustin liegt im Dreck,
O, du lieber Augustin,
Alles ist hin.

Und selbst das reiche Wien,
Hin ist’s wie Augustin;
Weint mit mir im gleichen Sinn,
Alles ist hin!

Jeder Tag war ein Fest,
Und was jetzt? Pest, die Pest!
Nur ein groß' Leichenfest,
Das ist der Rest.

Augustin, Augustin,
Leg' nur ins Grab dich hin!
Oh, du lieber Augustin,
Alles ist hin!

O, du lieber Augustin,
Augustin, Augustin,
O, du lieber Augustin,
Alles ist hin!

Did you ever see a lassie,
A lassie, a lassie?
Did you ever see a lassie,
Go this way and that?

Go this way and that way,
Go this way and that way.
Did you ever see a lassie,
Go this way and that?

Did you ever see a laddie,
A laddie, a laddie?
Did you ever see a laddie,
Go this way and that?

Go this way and that way,
Go this way and that way.
Did you ever see a laddie,
Go this way and that?
Ёлки!

08-09.05.2020. Сказка про крыс, птичек и справедливый суд.

Центральный эпизод в "Сказании о Дракуле", переписанном Ефросином из Кирилло-Белозерского монастыря (про изначальный замысел Фёдора Курицина ничего сказать не могу), - это господарь Влад в темнице венгерского короля Матиаша Корвина в Вышеграде, дунайском городе в четырёх милях от Буды (современного Будапешта). Что делает в темнице сей достославный хитрый полководец, прозорливый судья и жестокий правитель? Посылает на рынок покупать птичек, чтобы в темнице их казнить. Или миловать: ощипывать перья, но сохранять жизнь. Более того: Влад готов шить на заказ (то есть заниматься совершенно нецарским делом), чтобы купить этих птичек и снова почувствовать себя человеком, решающим чужие судьбы. Вершащим справедливый божественный суд над пойманными мышами и купленными птичками.

"Глаголют же о немь, яко, и в темници сѣдя, не остася своего злаго обычая, но мыши ловя и птици на торгу покупая, и тако казняше ихъ, ову на колъ посажаше, а иной главу отсѣкаше, а со иныя, перие ощипавъ, пускаше. И научися шити и тѣмъ в темници кормляшесь".

С одной стороны, это характеристика человека патологически-жестокого, который утешается после позорного плена (свои же влахи-подданные его и выдали!) единственным, что радовало его в жизни: истязанием живых существ. Если жестокости правителя находятся разнообразные оправдание ("Я должен внушать подданным страх, вершить правосудие, отвращать людей от мысли о преступлениях жестокостью публичных казней, в конце концов - внушать трепет внешним врагам!"), то жестокости узника в тюрьме оправдания нет. Сразу становится понятным, что он не мучил поневоле, чтобы остаться правителем, а стал правителем для того, чтобы получить право мучить. Что потребность решать чужие судьбы, мучительно убивать или миловать, отпуская ощипанными и опозоренными, - это потребность внутренняя, а не продиктованная тягой к справедливости или положением правителя. Жестокость - всегда признак слабости и неуверенности, и чем больше унижение - тем сильнее бессильная злоба.

С другой стороны, это может быть и манифестом: "Я остаюсь государем даже в темнице! Ты не прислал мне подмоги против брата, вероломный король Матвей Ворон? Ты обвинил меня в том, что я продался туркам, вероломный король Матвей Ворон? Тебе докладывают о каждом моём шаге, вероломный король Матвей Ворон? Так пусть тебе передадут, что в тюрьме я шью, как простолюдин, но всё равно остаюсь государем, потому что казню и милую тремных крыс! Более того: я посылаю на рынок за воронятами, мне покупают и приносят их - и я сужу, кто из них виноват а кто прав; виноватым отсекаю голову или сажаю на кол, в соответствии с их виной, а правых отпускаю ощипанными и опозоренными, голыми, без перьев. Ты узнаёшь в них себя, вероломный король Матиаш Корвин?"

С третьей стороны, это приговор понятию "государь" как таковому: "Государь есть профессия, состоящая в том, чтобы запугивать подданных посредством публичных казней и держать их в повиновении; поводом для казней являются войны и суды, во время войны можно казнить за предательство, во время суда - по доносу подданных друг на друга. Причины, по которым государь казнит подданных, произвольны; другие государи не мешают ему казнить своих подданных, пока он не мешает другим государям казнить своих - или не начинает казнить чужих, включая послов. При приёме на должность государя предпочтение отдаётся людям, которые умеют и любят казнить, испытывая к этому душевную склонность и выполняя свою единственную обязанность с энтузиазмом".

Для современников важно дальшейшее развитие сюжета. Венгерский король Матиаш Корвин через двенадцать лет из сложных внешнеполитических расчётов освобождает Влада Дракулу и возвращает ему воеводство, а заклятый друг-товарищ-и-враг Влада, господарь Стефан Молдавский, вместе с польским капитаном Стефаном Баторием собирает войска, везёт Влада на родину и сажает его на престол. После этого Стефан уезжает, оставив Владу по его собственной просьбе две сотни молдавского гарнизона, поскольку Влад "не слишком доверял своим влахам". После отъезда Стефана слуги-валахи убивают присланного им Влада, попутно истребляя почти весь гарнизон Стефана. Православные вслед за послом Фёдором Курициным упрекают Влада в том, что в темнице он прогнулся и принял католицизм по настоянию Матиаша Корвина, а после смерти принявшие католицизм якобы становятся упырями.

Для меня дальнейшее развитие сюжета не важно.
Для меня важно, буду ли я сам от слабости или из гордости мучить птичек в темничке.
Надеюсь, не буду.

Текст: http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=5074#_edn8
Картинка: http://expositions.nlr.ru/EfrosinManuscripts/_Project/page_Manuscripts.php?izo=07549CB2-ECA1-4E7C-8360-3BE1288E0ACA&nCodeList=204&nAn=10&fbclid=IwAR1cGfkKC10tU8-Bpppaux0Dj9SBRcynLR8l3KkVJWIBTdMNugvUOfcfw_k

Не забыть: Талмазан отождествляет польского капитана Штефана Батори из письма 1478 с польским королём Стефаном Баторием (1533-1586), или это риторический приём?
http://philosophy.spbu.ru/userfiles/rusphil/Polylogue./Polylogue%203./Polylogue3_11.pdf